Крупнейший кризис за 26 лет. Что происходит в Боснии

Мировое сообществе не на шутку обеспокоено эскалацией конфликта в Боснии. Мирные жители протестуют и массово покидают страну, тогда как лидер боснийских сербов перешел к серьезным угрозам.

Один из трех президентов Боснии и Герцеговины Милорад Додик вот уже три месяца добивается принятия законов, которые позволили бы почти половине страны выйти из ее центральных институтов. Лидер боснийских сербов явно стремится ослабить центральное правительство — вплоть до угроз создания собственной армии националистов. Что сейчас происходит в Боснии, рассказывает Korrespondent.net.

Страх не утихает

Для многих местных жителей сегодняшняя ситуация пугающе похожа на сценарий, который развязал боснийскую войну 1992-1995 годов. «Страх перед конфликтом, будь он незначительным или серьезным, присутствует с момента подписания Дейтонских мирных соглашений», — сказал Euronews журналист из Сараево Бенджамин Буткович.

В результате кровопролитной войны в Боснии 1992-1995 годов погибло 100 тысяч человек, два миллиона человек стали либо беженцами, либо внутренне перемещенными лицами в стране с населением 3,5 миллиона человек.

Разработанные в 1995 году с целью положить конец войне, спонсируемые США Дейтонские мирные соглашения утвердили создание двух основных административных единиц в Боснии — Республики Сербской и хорватско-боснийской Федерации Боснии и Герцеговины.

Этим двум образованиям была предоставлена частичная автономия с общим правительством и тремя президентами, каждый из которых представляет одну из трех основных этнических групп (сербов, хорватов и боснийцев), а также советом министров, контролирующим основные институты страны, включая армию, высшую судебную власть и налоговую администрацию. Именно из этих институтов хочет выйти Додик.

Вопрос на миллион долларов

Мирное соглашение создало одну из самых сложных политических систем в мире с целым лабиринтом юрисдикций, позволяющих трем основным этническим группам страны доминировать во внутренней политике и осуществлять контроль над ключевыми процессами принятия решений.

Логика заключалась в том, что если три основные стороны в конфликте разделят власть поровну, то будущих конфликтов можно будет избежать.

Два субъекта Боснии и Герцеговины / Euronews

 

Додик, жесткий популист, которого многие считают одним из самых ярых националистов в регионе, в прошлом уже угрожал отделением. Но нынешний кризис знаменует его самую значительную попытку достичь своих целей. Мирный договор, который одновременно является конституцией страны, может либо утратить силу, либо все же быть измененным к лучшему.

По словам Бутковича, мирное соглашение было направлено в первую очередь на прекращение боевых действий — дать каждому то, чего он хочет, и тогда все будут довольны. Однако документ так никогда и не позволил стране продвинуться дальше и только провоцирует постоянные колебания долгоиграющего кризиса.

«Кризис в Боснии сохраняется, и год от года лишь немного стихает или усиливается. Как его разрешить — вопрос на миллион долларов. Не делается ничего, чтобы убрать причину, потому что каждый год мы просто пытаемся исправить последствия», — отмечает Буткович.

Закон об отрицании геноцида

Одна из особенностей боснийской системы состоит в том, что в ней фактически есть международный губернатор, или посланник мира, основная обязанность которого — следить за выполнением Дейтонского мирного соглашения и вмешиваться там, где институты страны не могут этого сделать из-за тупика, в котором оказались.

Официально являясь международным гражданским посредником, этот высокий представитель поддерживает порядок, принимая законы, когда представители местной власти не могут или не хотят снимать с должности политиков, действия которых считаются деструктивными для страны.

В июле бывший верховный представитель Валентин Инцко задействовал свои исполнительные полномочия, чтобы в одностороннем порядке принять первый в стране закон, запрещающий отрицание геноцида.

Во время войны армия боснийских сербов была ответственна за кровавую кампанию военных преступлений и этнических чисток, направленную главным образом против боснийцев из-за их мусульманской веры. В результате в июле 1995 года в Сребренице были казнены более восьми тысяч человек, в основном мужчин и мальчиков.

Мемориал жертвам геноцида в Боснии / Getty Images

 

Международный трибунал по бывшей Югославии признал события в Сребренице геноцидом. В отношении военного и политического руководства боснийских сербов было вынесено несколько обвинительных приговоров за массовое убийство, которое считается самым ужасным преступлением на территории Европы со времен Второй мировой войны.

Поэтому попытка Додика покинуть государственные вооруженные силы и воссоздать армию боснийских сербов считается особенно проблематичной из-за ее военной истории. Додик тем временем категорически отказывается признать геноцид в Сребренице и открыто поддерживает активистов, которые тоже его отрицают и поощряют ревизионизм.

Он считает, что закон об отрицании геноцида навязывается искусственно. Вскоре после соответствующего заявления Додик протолкнул закон через ассамблею РС — одного из региональных парламентов Боснии, — и аннулировал закон. Хотя собрание РС не может аннулировать общегосударственный закон, для политика это был способ заявить, что он пользуется общественной поддержкой своей инициативы.

В то же время Додик потребовал, чтобы все представители боснийских сербов бойкотировали работу государственных институтов. В середине декабря депутаты ассамблеи РС проголосовали за ряд положений, согласно которым региональное правительство откажется от участия в нескольких национальных ведомствах. Принятые меры предусматривают шестимесячный период, необходимый для разработки новых законов, в том числе изменений в конституцию.

Санкции и уголовное производство

В последние месяцы и США, и Европейский Союз отправили в Боснию дипломатов, чтобы попытаться отговорить Додика и восстановить функционирующие институты. Осуждение инициатив Додика из Вашингтона и Брюсселя сопровождалось угрозами возможных санкций.

Но пока международное сообщество обсуждает возможность применения санкций, политик, похоже, не слишком переживает. На недавние угрозы со стороны немецких властей он ответил, что «был избран не немецким народом, а своим собственным».

На прошлой неделе на Додика было подано заявление в прокуратуру. Боснийская неправительственная организация Žene žrtve rata (Женщины — жертвы войны) и Институт исследования геноцида Канады выдвинули против лидера совместное обвинение в подрыве конституционного порядка и угрозе территориальной целостности страны, а также в мятеже и незаконном формировании вооруженных сил. Это лишь одна из нескольких жалоб, поданных на него в 2021 году.

В начале года государственное обвинение начало официальное расследование после того, как Министерство иностранных дел Украины потребовало от Додика вернуть позолоченную икону, украденную во время войны на Донбассе и подаренную главе МИД России Сергею Лаврову. Додик обвинил украинскую сторону в лжи и сказал, что вернет икону, только если Киев докажет, что давно ее искал.

После вступления в силу закона об отрицании геноцида имя Додика оказалось в списке из 29 обвиняемых в преступлении, ожидающих расследования государственной прокуратурой. Жалоба поступила после того, как он сказал сербским СМИ, что «есть только одна правда — геноцида не было».

Додик неоднократно отказывался приходить на допросы, публично обещая полицейскую защиту для жителей РС, которых будут обвинять в отрицании геноцида.

Когда судебная система не работает

«На протяжении многих лет на Додика подавалось множество жалоб — от коррупции до злоупотребления властью, давления на избирателей, публичных угроз, прослушивания телефонных разговоров оппозиции и других. Но это никогда ни к чему не приводило, и главная причина — его влияние на судебную систему в Боснии», — сказала Ивана Кораджич, исполнительный директор Transparency International BiH.

«Если у вас нет судебной системы, готовой отреагировать на любое противоправное поведение, это может привести к катастрофическим последствиям. И тогда бесполезно ждать, что вас спасет международное сообщество. Печально, что судьи и прокуроры работают на тех, кто их назначил, а не на граждан Боснии», — добавила она.

По словам Корайлич, шантаж со стороны Додика не прекращается в течение последних 15 лет. На этот раз вопрос в том, как далеко он готов зайти и какова его конечная цель.

В государственной прокуратуре на вопрос об обвинениях против Додика ответили, что жалобы «обрабатываются назначенными прокурорами и находятся на разных стадиях производства».

Протесты и утечка мозгов

Страна погрязла не только в политической розни. В ноябре шахтеры семи угольных шахт протестовали в Сараево в течение нескольких дней после того, как новый коллективный договор угрожал сократить их и без того скудную зарплату вдвое.

На прошлой неделе в Конжиче медицинские работники сняли белые халаты в знак протеста против того, что им не платят с августа. Протестующие жаловались на ужасные условия труда — особенно в разгар пандемии. Это заставило многих задуматься о том, чтобы покинуть страну.

По мнению местной неправительственной организации Союз за устойчивое возвращение, которая изучает проблему утечки мозгов из Боснии, вряд ли удастся заменить тех, кто уезжает. По их данным, только за последние восемь лет из страны эмигрировало не менее 400 тысяч боснийцев.

И хотя некоторые называют основной причиной эмиграции возможность получения образования, более 55 процентов заявили, что уехали в поисках работы, в основном в страны Западной Европы.

Массовый выезд больше всего затронул небольшие общины. Согласно переписи 2013 года, в городе Оджак на севере страны проживало более восьми тысяч жителей. По данным исследования Союза за устойчивое возвращение, сейчас их насчитывается менее трех тысяч.

Постоянный кризис является одной из основных причин решения людей уехать, признает координатор проекта Молодежной инициативы по правам человека в Сараево Фуад Авдагич. По его словам, в условиях неопределенности и отсутствия перспектив молодые люди не могут строить планы на будущее.

«Каждая новая эскалация подстрекательской риторики порождает новую волну эмиграции молодых, образованных, хорошо подготовленных людей», — отмечает Авдагич.

Но Буткович считает, что будущее у Боснии все же есть. Для этого нужно найти способ изменить конституцию и отношения между политиками таким образом, чтобы это отражало реалии современного мира.

«Невозможно навсегда застрять в прошлом и держаться за то, что было согласовано как своего рода правила ведения боевых действий, где главной целью было остановить войну, преступления и массовые убийства. Нельзя бесконечно пытаться построить свое будущее только на этом», — резюмирует он.

Читайте Korrespondent.net в Google News

Источник: korrespondent.net