Соратница Зеленского: Решение конфликта на Донбассе сдвинулось с «задержанной станции»

Есть ли у команды Зеленского реальный план реинтеграции Донбасса, появится ли тероборона и когда вступим в НАТО — в интервью НВ Марьяна Безуглая, зампредседателя комитета нацбезопасности от СН.

Круглая отличница по жизни, военный врач, переговорщик с международниками, реформатор медслужбы Минобороны и защитница места Руслана Стефанчука, вицеспикера ВР, от противников рынка земли — это о 31-летней Марьяне Безуглой, депутата от Слуги народа (СН).

Она — второй человек в комитете нацбезопасности, но первая в знании деталей в отношениях Украины с НАТО и понимании тонкостей реформ в секторе безопасности.

В команду Владимира Зеленского Безуглая попала по программе отбора Зе-команды для молодых политиков Lift. Воспользовавшись шансом, она смогла избраться в Раду по округу в Оболонском района Киева, не имея политического опыта.

НВ пришел к Безуглой, чтобы понять — что происходит на Донбассе и не свернула ли вдруг Украина от евроатлантических стремлений на фоне попыток Банковой договориться с Кремлем; и если Украина не согласовывает План действий по членству в НАТО (ПДЧ), то как дальше с ними взаимодействовать?

В разговоре Безуглая старается не давать собственных оценок, однако охотно делится планами, касающиеся ее полномочий. Она повторяет программные вещи министра обороны Андрея Загороднюка и избегает прямых ответов на политические вопросы.

РЕИНТЕГРАЦИЯ ДОНБАССА И МИНСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ

— На прошлой неделе новый глава Офиса президента Андрей Ермак сделал заявление о будущем оккупированного Донбасса: мол, регион сможет стать цветущим краем с инновационными технологиями. Не слишком наивно?

 — Идеализм и наивность — это разные понятия. Наша сила и от президента до фракции имеет много идеализма, философии в организации, и я не считаю это что-то плохое. Это вопрос веры, к чему стремиться. Ставя высокую философскую планку, мы можем достигать…

— Есть ли у нынешней власти целостный план реинтеграции оккупированных территорий?

 — Лучший план реинтеграции — тот, о котором знает очень ограниченный круг лиц.

Он существует?

 — Конечно. Используем возможностями, которые у нас есть. Мы работаем в этом направлении. Я могу об этом говорить, поскольку веду в парламенте направление разведки и Службы безопасности. Однако, это очень чувствительный вопрос.

— Как выйти из тупика Минских соглашений, когда у нас и россиян разная логика их трактования: Украина хочет получить границу под контроль, а затем провести местные выборы, а террористы ОРДЛО — наоборот?

 — У них нет логики, а другое распоряжение: это марионеточные образования, просто транслируют то, каким образом Россия пытается манипулировать и получить больше преференций. Однако, за последние несколько месяцев решения конфликта сдвинулось с «задержанной станции».

— Чем мы можем убедить агрессора изменить позицию?

 — Видите, слово «убедить». А убедить — значит коммуницировать с агрессором. Да?

— Каким-то образом.

 — Каким-то образом, да. Потому что всегда, даже в нынешнее гибридной среде ведения войны предполагает широкий инструментарий. Мы вынуждены искать дипломатические пути для урегулирования агрессии России, в том числе проводя коммуникацию с ней.

— У нас нет другого пути, как только настаивать на своем?

 — Путей много, инструментарий широк. Важен вопрос рисков: каким образом его применить, чтобы прийти к компромиссной позиции, но без потери суверенитета.

— Какие это инструменты?

 — Мы не будем направляться к лекции в дипломатической академии.

— Тогда будем считать, что их нет.

 — Вы можете считать, что нет вирусов, потому что о них вам не рассказали. Относительно дипломатических инструментов: переговоры, наработки компромиссных решений, которые могут обеспечить тот результат, который учтет наши замечания и замечания оппонента.

— Нам нечем крыть: у нас такая позиция, у России — другая. Вот и весь компромисс.

 — Если, например, у вас конфликт с соседом, и он выставляет мусор на площадку. Он имеет такую позицию, а вы — другую. Как вы будете действовать? Вы можете вызвать полицию, записаться на курсы Айкидо, чтобы приобрести силы. Вместе с тем будете пытаться с ним коммуницировать и апеллировать к полиции, как к дополнительному переговорщику, насколько это законно — вот это использование различных инструментов.

— Вы видите Украину в положении терпеливого соседа?

 — У нас все гораздо трагичнее. И мы об этом помним. И на кону стоит жизнь, как гражданских, так и военных. Поэтому здесь имеем, что имеем и следуем дальше.

— На какие уступки может пойти Украина в этих переговорах?

 — Это зависит, насколько мы будем успешны на том или ином этапе.

— Председатель фракции СН Давид Арахамия озвучил случайно или неслучайно, что мы можем пойти на уступки и пустить воду в Крым. Как вы относитесь к такой инициативе?

 — Вспоминая этот комментарий, вы использовали одну из версий его трактовки. Никаких уступок, которые бы поставили под удар суверенитет Крыма, Донбасса или страны в целом.

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

— Дайте характеристику современным вооруженным силам в нескольких предложениях.

 — По сравнению с 2014 годом и нынешним состоянием, то, конечно, разница большая. Очень много было сделано. Вместе с тем, предыдущая работа была закрытием неотложных проблем, я бы назвала тот этап так: обеспечить, чтобы вооруженные силы вообще остались. Относительно качественных изменений в сторону стандартов НАТО, то я была бы осторожной, относительно заявлений относительно максимального приближения.

— Есть старая шутка об армии: квадратное катят, а круглое тянут. В этом плане что-то качественно изменилось?

 — Эта шутка, к сожалению, касается ментальности, внутренней культуры в армии. Можем сравнить это с развитием корпоративной культуры — бюрократическую структуру, которая нарастила способность в 1940—1960-х годах и новую амбициозную компанию. Вооруженные силы по логике принятия решений нечто среднее между первыми двумя вариантами, а мы хотим сделать их легче, более понятней, и одновременно менее предсказуемыми для врага. А предсказуемость для нашего врага, такого, как Россия, — это еще и вопрос, что они имеют ту же наследственность. Чем больше общего, относительно нашего советского прошлого, тем более мы понятны для них.

 — В видении Генштаба на 10 лет есть пункт о территориальной обороне. Как эта программа будет воплощаться, должен ли каждый украинец владеть оружием, проходить военные курсы?

 — Это было предложение Генштаба к министерству. Одно из этих видений — это разработка территориальной обороны. В комитете есть рабочая группа, результатом работы которой станет целостный законопроект. Его тезисы появятся в марте, спешить нет смысла из-за сложности модели, а регистрация состоится в первом квартале 2020 года. Есть акценты относительно того, что резервисты должны иметь военный опыт и станут у истоков формирования этих образований. Также предусматриваются обучение граждан и обеспечения определенной амуницией.

В первую очередь, есть понимание о введении стартового учения для отработки навыков, а дальше его поддержания. То, что сейчас разрабатывается комитетом по теробороне, станет новаторской моделью по сравнению с тем, что было в советские времена.

Мне нужно соблюдать баланс в предоставлении информации, однако, это речь идет и об оружии, оформлении добровольческих движений, организация граждан, которые пройдут обучение и смогут дополнить регулярные вооруженные силы.

В нашей ментальности защита своей земли и самоорганизация являются очень сильными генами. Это дало свои плоды в 2014—2015 годах. Сейчас нам надо использовать сильные стороны ментальности и наложить их на современную модель.

— Чтобы заработала тероборона, Украине нужна определенная форма легализации оружия?

 — Оружие у нас легализовано с ограничениями. Некоторые изменения в этом плане нужны и они актуальны для нынешних вызовов. Говорить о более жестком формате [владения оружием] в воюющей стране, априори нет смысла, поэтому, конечно, работа ведется в обратном направлении.

— После внедрения такой модели, будет отменена обязательная военная служба для юношей?

 — В Израиле так не считают. В краткосрочной перспективе это не актуально.

— Два вопроса по законопроектам. Ваша личная позиция, должен ли сохраниться в СБУ отдел «К», который борется с коррупцией?

 — Служба безопасности должна быть лишена несвойственных функций. В этом вопросе у нас принципиальная позиция. В то же время мы должны помнить относительно сбалансированности. Сейчас дорабатываем этот многострадальный законопроект совместно с Офисом президента и СБУ.

Одновременно, экономические вопросы в СБУ не столь однозначны, поскольку есть понятие «Экономическая безопасность» и оно имеет отношение к защите государственности. Мы ожидаем подготовку законопроекта в начале весны. Зависит от получения экспертных заключений от наших партнеров и прорабатываем это со службой безопасности. Чтобы выйти на оптимальное решение, мы планируем привлечь неправительственные организации.

— Реформа государственной тайны, — что не так в этой сфере?

 — Стараемся приблизить эту сферу к евроатлантическим практикам: как происходит защита документов и информации в НАТО. В наследство с советских времен нам досталось идея, что лучше засекретить, чем «недосекретить». Новые критерии защиты информации и предоставления им различного грифа, станут более логичными и будут отвечать современным требованиям. Проработка закона о гостайне идет в нашей рабочей группе совместно с Офисом президента. Данный закон является критическим для евроатлантической интеграции вместе с реформами СБУ, разведки и оборонных закупок. Защита секретности также критически важная вещь для передвижения войск, стратегических решений и плана реинтеграции.

НАТО

 — Что сегодня происходит в отношениях Украины и НАТО. По каким программам продолжается взаимодействие с Альянсом?

 — Мы сохраняем направление евроатлантической интеграции, даже усиливаем. Одним из краеугольных камней является ПДЧ. Однако, к ПДЧ можно идти различными путями. Можно сделать так, чтобы программа нашего взаимодействия с НАТО фактически и была ПДЧ. При окончательном формировании политического решения [со стороны НАТО] мы уже будем готовы. Это, как в университете: можно ожидать, пока преподаватель даст задание, или подготовиться заранее, сэкономив месяцы. Сейчас сотрудничество с НАТО переформотируется ближе к ПДЧ.

— На каких площадках происходит коммуникация с НАТО?

— Парламентская ассамблея НАТО — это консультативно-совещательный орган. Это напоминает парламент, в котором представлены депутаты из стран НАТО и стран-партнеров. Парламентская Ассамблея собирается дважды в год. Ежегодно готовится резолюция, политически влияет на парламенты стран и на работу Альянса. Соответственно, эта Парламентская ассамблея для нас — прекрасная платформа для общения и продвижения нашего вопроса. Следующее заседание Парламентской ассамблеи будет в Киеве. Это огромное мероприятие, мы готовим весной.

— Что Украина попытается пролоббировать во время этого мероприятия?

— Активно коммуницирует по Enhanced Opportunity Program — это программа расширенных возможностей для страны-партнера. Есть только несколько стран, сотрудничающих с НАТО по ней. В случае ее получения, это поможет нам ближе взаимодействовать с НАТО, например, относительно обмена разведданными.

— Какие страны сотрудничают с НАТО по этой программе, чтобы понимать, в какую компанию попадем?

 — Австралия. Это страна, которая очень предметно работает с НАТО. Эта программа не является альтернативой ПДЧ, а только способ быть на шаг ближе. Можно бесконечно заявлять о намерении получить ПДЧ, но невозможно стать понятным партнером без привлечения к деятельности НАТО: в учениях и операциях. Еще одно. Вступление в НАТО это также мировоззренческий вопрос: мы еще не говорим на одном языке — языке процессов и логики принятия решений. НАТО — это путь к тому, чтобы быть защищенными. В то же время, это путь кооперации. Только научившись в их лексиконе быть reliable partners [надежными партнерами], мы увеличиваем шансы официально присоединиться к этому сообществу.

— Прокомментируйте заявление вицепремьера Дмитрия Кулебы о том, что Украина не будет подавать дополнительной заявки на членство, потому что еще действует действует предыдущая с 2008 года. Почему Украина не попытается еще раз постучаться?

 — Если вы оформляете документы и их приняли, вы еще раз будете подавать по второрому кругу? Было политическое заявление, мы оформили все надлежащим образом и здесь вопрос решения, а не того, чтобы еще и еще раз подавать ту же заявку.

Источник: nv.ua